A+ A A-

Как и мы прощаем должникам нашим... (КАТЕХИЗИС)

Оцените материал
(2 голосов)
«...Хотя я молюсь словами: «...как и мы прощаем должникам нашим...», но в действительности я на это не способна..." «...Хотя я молюсь словами: «...как и мы прощаем должникам нашим...», но в действительности я на это не способна..."

Продолжение молитвы «Отче Наш» в моем сознании ассоциируется с разговором, который я вел с одной пожилой женщиной - прихожанкой моей первой общины, расположенной в одной из маленьких деревенек Померании.

«Знаете ли, - сказала она, - меня мучает то, что я каждый вечер лгу, когда читаю молитву «Отче Наш». «Как это?» - спросил я, не понимая вопроса. Ее ответ был очень честным: «Хотя я молюсь словами: «...как и мы прощаем должникам нашим...», но в действительности я на это не способна. Либо я каждый раз осознаю, насколько сложно мне простить тех, кто действительно виноват передо мной». Честный ответ. Было бы проще, если бы это предложение было сформулировано не как простое повествовательное предложение, а как просьба или фраза в условном наклонении.

... не мы, а Бог прощает вину...

Впрочем, данная проблема стоит не только перед одной моей собеседницей. Сохранилась даже молитва самого Мартина Лютера, из которой видно, как мучительно он воспринимает эту просьбу из «Отче Наш»:

«Взгляни, Господь мой Иисус Христос, мой ближний причинил мне вред. Я не в силах перенести это. Ах, Господь мой, разреши мне пожаловаться Тебе на это. Собственно говоря, я должен был простить его, но к сожалению, я не могу! Ах, Господь, я не могу справиться с собой! И вот я стою, измени меня, чтобы я смог действовать согласно воле и всепрощающей любви Твоей».

 

Мы под впечатлением от того, какую борьбу в молитве ведет наш реформатор с самим Богом, открыто и без прикрас признается в своих слабостях и просит о том, чтобы Бог изменил его. Мы не можем исполнить волю Божью своими силами, для этого Бог должен даровать Свою собственную силу и Свой дух. Это прежде всего касается просьбы о прощении.

 

Прощение: прежде всего, нужно устранить все возможные недоразумения. Простить не означает забыть. Самим себе и людям, живущим вокруг нас, мы оказываем плохую услугу, когда подвергаем молчанию и забытью вину и отказ от настоящего и прошлого. Это касается как вины отдельно взятого человека, так и заблуждения целого народа. Ужасные преступления, совершенные, например, во времена диктатуры в Германии и России, не могут быть просто так преданы забвению. Именно в том случае, если мы хотим их простить, мы должны говорить о них, выяснять их причины и прорабатывать их. «Тот, кто забывает свою историю, обречен на ее постоянное повторение. Тайна освобождения называется памятью», - звучит предупреждающее и умное еврейское изречение.

... наше прощение возникает лишь в ответ на прощение, даруемое нам Богом...

 

Прощение - это не дешевое извинение ради желанного мира. "И чего я буду из-за этого злиться, просто люди таковы, поэтому оставим это", - кто думает так, не должен воображать себе, что таким образом живет по "Отче Наш". Ведь каждый знает, что при таком отношении причиненная беда или испытанная несправедливость раньше или позже выйдет наружу, прорвется, как не залеченная рана. Прощение означает нечто другое.

 

Прощение нельзя купить, к нему нельзя принудить, нельзя привязать к каким-то определенным условиям. Я могу просить прощения и давать его, но будет ли оно иметь место и дойдет ли оно до моего ближнего и изменит его - все это не в моей власти.

 

Если мы задумаемся над тем, что Бог прощает нам нашу вину ради принесенного в жертву Иисуса Христа, очевидными становятся глубина и масштабы процесса, ассоциируемого со словом «прощение». Много времени, обращение с любовью, ясные слова и исцеляющие действия, отказ от собственных интересов, достоверность, фантазия - все это необходимо, если действительно нужно простить вину и несправедливость. На этом пути Иисус восстановил отношения между нами и Богом. На проделываемом нами пути мы в меньшем объеме можем восстановить наше отношение к окружающим нас людям, если они обременены виной и несправедливостью.

... Зачастую прощение – это процесс, связанный с большой болью...

 

Слово «прощение» указывает на освобождение, от которого мы зависим. Бог дарует нам это освобождение ради Своего сына. Зачастую прощение – это процесс, связанный с большой болью. Крест Иисуса делает это наглядным, он свидетельствует о боли, которую нужно вынести, если прощению предстоит проработка, если надо будет вынести трудную правду и сверлящее вопрошание нашей совести. Тогда прощение действительно станет освобождающим и приведет к освобожденному начинанию.

 

Да, с прощением дело обстоит действительно не так просто. Мы можем испытать это не только на себе, но и на других, если ожидаем от них прощения нашей вины. Поэтому вместе с Мартином Лютером мы можем лишь просить о том, чтобы Бог даровал нам Свои силы и Свой Дух, чтобы мы простили должникам нашим, как Он прощает нам.

 

Решающим является следующее: наше прощение возникает лишь в ответ на прощение, даруемое нам Богом. В Малом Катехизисе Мартин Лютер описывает это следующим образом: «Давайте вновь от всего сердца простим и даруем добро тем, которые согрешили по отношению к нам». Речь идет именно об этом «вновь», о том, чтобы вернуть нечто, небольшую часть того, что мы получили от Бога. Но поскольку прощение Бога - действительность, а не просто какая-то возможность, продолжение молитвы «Отче Наш» также предстает перед нами в виде действительности.

 

"Нет, - сказал я тогда своей собеседнице из маленькой деревушки в Померании, - когда мы молимся, мы не лжем: «...как и мы прощаем должникам нашим...», ведь не мы, а Бог прощает вину. Правда иногда Он дает нам возможность передать другим то, что мы смогли получить от Него. Об этом мы и хотим Его попросить".

 

Последнее изменение
Эрихт Кристоф

1999 - 2002 пастор Евангелическо-лютеранской церкви Петра и Павла (С-Петербург).

Одна из историй, рассказаная пастором:

"Пятидесятые годы. Мне - пять или шесть лет. Рождественский сочельник. Мы с отцом идем на железнодорожный вокзал встречать бабушку и тетю, которые всегда приезжали накануне Рождества - такая семейная традиция. Мы с отцом их встречали, вместе шли на службу в церковь, а потом - домой, где нас уже ждала рождественская елка, сверкающая огнями, подарки и праздничный семейный ужин.
Мы стоим на вокзале, и вдруг из громкоговорителя раздается сообщение, что тот самый поезд, на котором должны приехать бабушка и тетя, опоздает на несколько часов. Отец служил церковным музыкантом и должен был обязательно вовремя приходить на работу. А тут такая задержка... Не встретить родных тоже нельзя, и папа решился:
- Ну, Кристоф, - сказал он, наклонясь ко мне, - ты уже большой мальчик, поэтому давай сделаем так: я пойду в церковь на службу, а ты сам встретишь с поезда бабушку и тетю...
Сначала я храбрился, оставшись один на вокзале. Но постепенно моя уверенность в том, что я уже большой, стала куда-то улетучиваться. Я не умел определять время по часам, не знал, откуда должен был прийти поезд и как найти бабушку и тетю. А вокруг были чужие люди, все куда-то спешили, и мне не у кого было попросить помощи... В конце концов я расплакался. Стою, реву, и вдруг ко мне подходит... Санта Клаус. На самом деле это был просто какой-то старичок с бородой, обычно одетый, но в тот момент мне показалось, что это именно Санта Клаус. Он наклонился ко мне, спросил, почему я плачу, а узнав о моей проблеме, сказал: "Не грусти, мы будем ждать твоих родных вместе". И я, совсем было уже расстроившийся, вдруг совершенно успокоился и, главное, почувствовал, что моя душа наполняется долгожданной рождественской радостью - будет праздник, будет!.."

Другие материалы в этой категории: « Отче наш, сущий на небесах! (КАТЕХИЗИС)
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии
Яндекс.Метрика
2011-2016 © LutheranWorld.RU Все права защищены. Использование материалов публикаций возможно только при наличии открытой гиперссылки на сайт LutheranWorld.RU в начале публикации