A+ A A-

О Лютеранской Церкви и Служении в общине

Оцените материал
(1 Голосовать)
"Наше учение о Церкви и Служении требует, чтобы мы самым тщательным образом учили прихожан. Мы должны учить людей. Другого пути нет" "Наше учение о Церкви и Служении требует, чтобы мы самым тщательным образом учили прихожан. Мы должны учить людей. Другого пути нет"

Современное понимание публичного служения начинается с общины, которая живет и руководствуется Евангелием Иисуса Христа и желает призвать на служение пастора, который, от их имени, будет публично проповедовать это Евангелие и должным образом совершать Таинства. Хотя пастора ставит на служение Бог через призвание, исходящее от прихода, задача пастора — делать публично то, что прихожане уже делают в частном порядке. Служение пастора — это естественное продолжение священства всех верующих.

Но что же, в таком случае, происходит с публичным служением, если прихожанами, в том числе и входящими в руководство общины, движет вовсе не Евангелие, если они, более того, откровенно невежественны в Евангелии, а потому не имеют ни малейшего понятия о том, кто они такие, что у них есть, и что они должны делать. Если люди, призывающие пастора на служение, не имеют ни представления об основанном на Евангелии служении, ни видения относительно будущего, чего они могут ждать от пастора? На каком основании они могут оценивать его служение? Правильно ли, что отсутствие видения у членов общины подрезает крылья пастору, у которого видение есть?

...Должен ли пастор подчиняться авторитету приходского собрания?...
     Прошлый приход, в котором я служил, умирал. Руководство прихода заботилось, главным образом, о здании церкви, о бюджете и о размере пожертвований. После меня пастором в этой общине стал молодой человек, только что окончивший семинарию. Он сделал то, на что мне не хватило духу. Он в буквальном смысле взял церковь в свои руки. Тем членам прихода, которые не были согласны с его принципами и действиями, было предложено уйти. Так называемые «столпы церкви» перешли в другие общины. Приходские собрания стали делом прошлого. Теперь, семь лет спустя, насколько я понимаю, эта церковь живет и активно служит жителям своего города.
     Должен ли пастор подчиняться авторитету приходского собрания, которое почти не понимает Евангелия, не умеет и не желает служить людям и не имеет никакого видения относительно будущего? Это не просто закономерный вопрос. Я убежден, что это самый главный вопрос!
Возможно, мой собственный опыт уникален (в чем я сильно сомневаюсь), но еще не разу меня не призывал на служение приход, который был бы в значительной мере движим Евангелием. По большей части, от меня хотели, чтобы я заботился о нуждах членов церкви. Никого не волновало, проповедую ли я по утрам в воскресенье Евангелие во всей полноте и чистоте. Почему? Потому что большинство сидевших на скамейках во время богослужения не сумело бы распознать истинное Евангелие, даже услышав его. Лютер говорил, что каждый христианин должен выучить Послание к римлянам наизусть, большинство же моих прихожан не могли даже найти его в Библии.

...Лютер говорил, что каждый христианин должен выучить Послание к римлянам наизусть, большинство же моих прихожан не могли даже найти его в Библии...

     Несколько лет назад, во время приходского собрания староста церкви посетовал на недостаточные суммы пожертвований. Он посмотрел на меня и сказал: «Мы бы хотели, чтобы Вы прочитали несколько хороших проповедей о деньгах». Я сказал: «Джо, я этим не занимаюсь, я проповедую Евангелие». Он возразил: «Но это не действует». Тогда я ответил: «Если это так, то мы не церковь, а значит, и деньги нам не нужны».

     Если вы думаете, что я слишком строг к прихожанам, предлагаю вам сделать следующее. Попросите каждого члена приходского совета написать ответ на вопрос: «Зачем мы призвали на служение пастора?» Посмотрите сами, сколькие из них дадут лютеровский ответ или хотя бы свяжут призвание пастора с публичным служением проповеди Евангелия и совершения Таинств.


Два решения

Сегодня лютеранские пасторы чаще всего предлагают два решения этой проблемы.
     Первое решение заключается в том, чтобы применить в церкви современную модель церковного управления, совершенно новую, не имеющую исторических прецедентов, а потому не подпадающую под упреки в неортодоксальности. Такое решение предлагает «движение церковного роста». По сути, это не библейское богословие, а прагматичная методология. Ос Гиннес справедливо заметил, что это движение представляет собой «методологию, которая изредка ищет для себя подходящее богословие».

     Сторонников этой точки зрения не заботит богословие. В конце концов, как справедливо замечают они, лишь немногие прихожане (в лучшем случае) беспокоятся насчет богословия. Людей волнуют личные, семейные, общественные проблемы. Об Иисусе они слышать хотят — но лишь потому, что Он не только умер за них, но еще и учит их, как нужно жить, укреплять брак, воспитывать детей и жить в мире и радости. Иисус отвечает осознанным потребностям слушателей. Иисус — обыкновенный товар!

     И чтобы церковь росла, этот товар нужно продавать. А для этого церковь реорганизуется по образцу коммерческого предприятия — ведь это уже готовая корпорация со своим товаром, который можно предложить потенциальным покупателям. Пастор становится директором и координирует деятельность Совета Директоров, который, в свою очередь, ведет все дела. Осознанные потребности потенциальных «потребителей» определяют стиль поклонения и содержание проповедей. Такая церковь ориентирована не на учение, а на нужды «ищущих».

    Общины, зараженные «движением церковного роста» зачастую убирают из названия слово «лютеранская». И это правильно, потому что ничего лютеранского в них не остается. На словах они могут с уважением отзываться о пыльных догмах прошлого, но чаще всего проповедь, обучение, управление, поклонение и литургия в таких церквях утратили все лютеранские черты. Кроме того, корпоративная модель церкви по определению вынуждает пастора уделять все меньше внимания вопросам греха и благодати. В этой культуре разговоры о грехе считаются «непривлекательными». И хотя проповедь о кресте вроде бы остается частью культуры, главный акцент делается на жизненных ценностях, нравственных качествах, принципах достижения успеха и образе жизни. Ведь именно этого хотят люди.

...Общины, зараженные «движением церковного роста» зачастую убирают из названия слово «лютеранская»...
     Помимо чисто лютеранских проблем, серьезный изъян этой церковной модели связан с преемственностью поколений. Когда лютеранские пасторы внедряют в своих общинах принципы «церковного роста», задаются ли они вопросом, сможет ли их община прожить по этим принципам следующие 100 лет? По всей видимости, они строят церкви для своего поколения, но, вопреки распространенному мнению, это поколение не вечно. Что случится с Хрустальным Храмом после смерти Роберта Шуллера? В какой мере церковь Уиллоу-Крик основана на личных качествах Билла Хайбелса?

      Пастор принимает служение, которое существует уже 2000 лет и будет существовать до тех пор, пока не вернется Иисус. Если пастор хочет построить церковь лишь для своего поколения и не думает о ее будущем, он близорук и довольно глуп.

Второе решение заключается в том, чтобы вообще не обращать внимания на прихожан и основать публичное служение на так называемом «высоком основании». Община больше не призывает мужчин на служение — они наделяются служением посредством внешнего таинства рукоположения, в ходе которого мужчины, составляющие «орден священнослужителей», возлагают свои святые руки на кандидата.

     Помимо того, что эта разновидность экклесиологии представляет собой возврат к католицизму, она порождает и другие проблемы. Так, включение пастора в «орден» или касту священнослужителей, прирастающую новыми членами через Таинство Рукоположения, ставит под вопрос учение об оправдании верой. Тот факт, что праведность Иисуса Христа вменяется каждому верующему ставит каждого верующего на высочайшее возможное место перед Богом. Никакой кастовой системы существовать не может.

...Евангелие призывает людей не к «святому отцу», а к Господу Иисусу Христу...

     Кроме того, наша теперешняя экклесиология не без причины разделяет служение миссионера и служение пастора. Если человек приезжает куда-то, занимается там миссионерским трудом и собирает группу верующих, он не может автоматически претендовать на звание их пастора. Это не ЕГО люди, даже если он принес им Евангелие. Чтобы он стал пастором, люди должны его призвать.

Эта ошибка — главная причина возникновения культов. Евангелие призывает людей не к «святому отцу», а к Господу Иисусу Христу.

Путь превосходнейший

Два вышеупомянутых решения проблемы, которые сегодня часто предлагаются в нашем Синоде, просты. Но те, кто настаивает на этих альтернативах, не хотят видеть подлинную суть проблемы — невежество прихожан. Если прибегнуть к одному из двух описанных решений, прихожане так и останутся невеждами.

     Позвольте мне провести аналогию. Давайте предположим, что члены футбольных команд Высшей Лиги утратили физическую форму и больше не в состоянии играть. Что делать? Поменять правила игры и выдумать, по сути, новую игру, которая бы подходила под возможности игроков? Или все же лучше поработать над физической формой игроков, чтобы они могли играть по правилам?

     Один из преподавателей нашей семинарии как-то написал статью, в которой предположил, что Синод Миссури постепенно будет разделяться на две группы. Одна группа, сторонники «принципов церковного роста», будет сближаться с евангелическим движением. Вторая группа, вероятно, двинется в сторону либо Рима, либо Православия. Вероятно, останется небольшая кучка консерваторов, которых будут назвать «лютеранами бронзового века».

Поистине жалкий конец. Так зачем же изобретать новую игру?

Давайте помечтаем. Представим себе лютеранскую общину из ста взрослых. Девяносто из них (нужно оставить какой-то процент на плевелы посреди пшеницы), знают, что такое грех и благодать. Они разбираются в трех применениях Закона. Они осознают разницу между Законом и Евангелием и могут заметить эту разницу в проповеди. Они прониклись пониманием чудесной истины объективного оправдания и связывают надежду на спасение с дарованной им праведностью Господа Иисуса. Они способны отличить оправдание от освящения. Они понимают роль средств благодати и то, каким образом рождается в человеке вера во Христа. Кроме того, благодаря своей вере в Господа Иисуса, они хотят частным образом делиться Его спасительным Евангелием со своими ближними. В результате, Господь прибавляет к их общине новых членов. Поскольку Дух Святой изменил их сердца, большинство прихожан щедро жертвуют на дело служения. Но, увы, у них нет никого, достаточно опытного и знающего, чтобы проповедовать Евангелие публично, перед церковью, хотя многие готовы попробовать. Кроме того, из стремления к благопристойности чинности, они считают, что преподавать Таинства должен один человек. И тогда, ведомые Духом Святым, они принимают решение призвать на служение пастора.

...Если ты по утрам в воскресенье «делишься» с людьми некими принципами жизни, тебе меньше всего хочется, чтобы кто-то из прихожан судил о качестве этих принципов...

     Позвольте мне спросить вас — разве у большинства лютеранских пасторов не загорятся глаза при мысли о таком призвании? Разве не воодушевятся наши семинарские преподаватели, зная, что они готовят пасторов для такого призвания? И разве это описание не подчеркивает наилучшим образом самую суть нашего учения о Церкви и Служении?

Наша проблема не в правилах игры. Наша проблема в духовном состоянии игроков.

Учить людей!

Когда несколько лет назад мы решили, что программа Issues, Etc. будет посвящена не проблемам культуры, а богословским вопросам, реакция некоторых священников оказалась весьма интересной. Одни сказали: «Вы не можете учить рядовых прихожан богословию». Они имели в виду, что средний прихожанин церкви слишком недалек, чтобы понять суть богословских проблем. Другие, в особенности из числа сторонников «движения церковного роста», воспылали гневом. Они и подавно не хотели, чтобы их прихожане знали лютеранское богословие. И их можно понять. Если ты по утрам в воскресенье «делишься» с людьми некими принципами жизни, тебе меньше всего хочется, чтобы кто-то из прихожан судил о качестве этих принципов на основании различия между Законом и Евангелием. Вердикт может оказаться не в твою пользу.

     Несмотря на это сопротивление, мы были поражены плодами, которое принесло наше решение. Аудитория нашей программы, которая транслировалась на всю страну вечером в воскресенье, начала расти. Руководство некоторых радиостанций хотело, чтобы на их волне звучало что-то серьезное. В своем непосредственном окружении мы увидели, что многих искренне волнуют богословские вопросы. Они хотели понять. Более того, многие люди в результате присоединились к общинам Синода Миссури, потому что прониклись уважением к нашему богословию.

     Прошлым летом я вел группу по изучению Библии на национальной конференции канадской Лютеранской лиги женщин-миссионерок (LWML). Во время одного из выступлений я посетовал на чудовищное невежество среди прихожан и призвал пасторов учить свою паству тому, во что они верят, и почему они верят в это. Я был потрясен, когда 300 с лишним женщин, слушавших меня, разразились единодушными аплодисментами. Я верю в то, что это поколение в целом тянется к знаниям. Мы больше не можем исходить в своем служении из существовавшей в 30-е и 40-е годы ситуации, когда пастор был единственным образованным человеком в церкви. Наши прихожане знают, что такое ангиография и энцефалограмма. И вы хотите сказать, что они не способны понять суть учения об объективном оправдании? Что они не поймут нашего учения о Церкви и Служении?

     Без сомнения, во времена д-ра Вальтера прихожане гораздо лучше разбирались в богословии, чем сегодня. Более того, история показывает, что именно прихожане, вооруженные знанием Писания и сочинений Лютера, отстаивали принцип автономности общин.

...история показывает, что именно прихожане, вооруженные знанием Писания и сочинений Лютера, отстаивали принцип автономности общин...

     Я искренне сомневаюсь в том, что большинство прихожан Синода Миссури сегодня задумываются о том, какое именно понимание учения о Церкви и Служении господствует в умах, хотя это учение напрямую их касается. Я сомневаюсь, что в штате Висконсин зрители обсуждают этот вопрос в перерывах между иннингами на матче по бейсболу. Члены мужских клубов в штате Айова, вероятно, не пытаются вникнуть в суть разногласий между Вальтером и Лоэ. Меня действительно интересует, какая часть конфирмированных членов наших приходов понимает суть нашего учения о Церкви и Служении. Готов поспорить, что меньше одного процента.

     Если люди, сидящие на скамейках, невежественны в богословских вопросах, чья это вина? Во время 150-й юбилейной богословской конференции по вопросам Церкви и Служения Пол Кофи Финн, президент Лютеранской церкви Ганы, говорил о пробелах в нашем понимании этих вопросов. И он справедливо заметил: «Проблема начинается прямо здесь, на конференции. Мы говорим о священниках и прихожанах. Но сколько прихожан присутствует здесь сегодня?» Предлагая свой вариант резолюции, он предложил пасторам включить вопрос о Церкви и Служении как в конфирмационное обучение, так и в программу изучения Библии для взрослых.

     Как люди могут узнать об этих богословских моментах и разобраться в них, если никто их не учит? Бывшие и нынешние руководители Синода, преподаватели наших семинарий, региональные президенты, окружные советники и мы, пасторы, — все мы несем ответственность за нынешнее положение вещей.

Наше учение о Церкви и Служении требует, чтобы мы самым тщательным образом учили прихожан. Мы должны учить людей. Другого пути нет.

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии
Яндекс.Метрика
2011-2016 © LutheranWorld.RU Все права защищены. Использование материалов публикаций возможно только при наличии открытой гиперссылки на сайт LutheranWorld.RU в начале публикации